Н.М. Осипова. Архив АН СССР во время Великой Отечественной войны.

Архив АН СССР во время Великой Отечественной войны
Н.М. Осипова, ученый секретарь Архива РАН, к.и.н.

К 1941 г. научная деятельность сотрудников Архива поднялась на более высокий уровень по сравнению с началом XX века и выразилась в широкой подготовке документов Архива к изданию. В этот период активно проводилась публикация документов Архива в виде отдельных изданий, журнальных и газетных публикаций, научных описаний: в 30-х годах сотрудниками Архива было опубликовано около 70 статей, выпущено 9 изданий. Налаженный процесс издания архивных документов был прерван войной, многие замыслы так и не были воплощены в жизнь. Необходимо отметить, что научная печатная продукция Архива внесла весомый вклад в изучение истории науки, а также архивное дело. Изданный в 1933 г. первый том обозрений фондов Архива явился первым изданием такого типа в стране. Как признание значимости научно-исследовательских работ, проводимых Архивом, в целях обеспечения высокого научного уровня работы и осуществления координации научного руководства деятельностью всех специальных архивохранилищ АН СССР, в Архиве был создан Ученый совет.

Архив Академии наук, считавшийся в начале века вспомогательным учреждением Академии, к 1941 г. превратился в научное учреждение. Г.А. Князев в начале 1940 г. писал: «Создаваемый мною архив науки получает дальнейшее развитие и превращается, действительно, в хранилище ценнейших научных документов и научно-исследовательское учреждение»1. В планах Архива, которые стали составляться, как и во всей архивной сфере с 1930 г., в отличие от других архивов превалировала научная тематика, которая получала постоянное развитие в деятельности Архива. Архив не только использовал знания и опыт своих сотрудников, но и широко контактировал с учеными разных специальностей, что помогало выпускать издания на академическом уровне.

Научная работа Архива заключалась также и в организации выставок, подготовке справок, выявлении документов по научно-исследовательским темам. Поиск и предоставление документов выдающимся ученым, работавшим в читальном зале Архива, внесли свой вклад в развитие научных исследований. И надо отметить постоянное увеличение числа исследователей документов Архива (кроме, что вполне понятно, 1929 года) и архивных изданий в то время, когда шло сокращение доступа к архивным документам по всей стране. Работать в Архиве было непросто: в 1930-х годах шла «макулатурная» кампания и чистка архивных кадров, еще памятно было «академическое дело» 1929 г., Академию наук постоянно обвиняли в отрыве от задач социалистического строительства. Но Архив, являясь научным учреждением Академии наук и имея квалифицированные кадры, в тесном сотрудничестве с учеными осуществлял научно-исследовательскую деятельность, разрабатывал архивные материалы, предоставлял их для ученых не только Академии наук, но и всей страны. С точки зрения использования документов Архив не был ведомственным архивом, его документами пользовались различные учреждения и исследователи, публикации Архива были широко известны. И если ведомственная принадлежность помогла Архиву сохранить и лучше разработать документальные богатства, то это нисколько не помешало предоставить их для широкой научной общественности.

Архив, являясь научным учреждением АН, переживал с Академией наук все события, происходившие с ней. Вопросы научной разработки хранимых документов не оставались в стороне. И даже во время войны сотрудниками Архива исполнялись запросы военных ведомств, предоставлялись документы для народно-хозяйственных целей. Учитывая вклад Архива в воссоздание истории Академии наук, при нем была создана Комиссия по истории Академии наук АН СССР.

В 1936 г. в связи с переездом Академии наук в Москву было создано Московское отделение Архива АН СССР и уже на 1 января 1941 г. в МОА числилось 46464 ед. хранения и 1033 см россыпи в 100 фондах и 26 частях фондов2 . К 1941 г. Московское отделение сформировалось уже во вполне самостоятельное подразделение Архива со своими фондами, курируемой им сетью московских учреждений.

В 1941 г. штатная численность Архива, включая и Московское отделение, была 20 сотрудников3 .

Великая Отечественная война нарушила и изменила все планы. С начала войны Архив продолжал работу по традиционным направлениям архивной деятельности, кроме того, было организовано круглосуточное дежурство по охране здания Архива силами сотрудников. Архив, проделавший большую организационную и научную работу в период между двумя мировыми войнами, вынужден был вернуться к главному вопросу, стоявшему в начале XX века - вопросу сохранения документов от военного нашествия.

23 июня 1941 г. было проведено расширенное заседание Президиума АН СССР о перестройке работы АН СССР в соответствии с требованиями фронта и тыла4 . В этот же день в Архиве был проведен митинг, где проводили на фронт ученого архивиста А.М. Черникова. 5 июля 1941 г. добровольцами на фронт ушли ученый секретарь Архива И.С. Лосева и ученый архивист П.Н. Корявов5 , ранее ушел ученый секретарь Комиссии по истории АН СССР при Архиве Е.А. Елисеев. Отпуска в связи с условиями военного времени были отменены.

Несмотря на условия военного времени, научная и архивная работа в Архиве продолжалась. Уже после начала Великой Отечественной войны 26 июня 1941 г. Г.А. Князев провел экскурсию и читал лекцию для студентов III курса Историко-архивного института, проходивших практику в государственных архивах Ленинграда.

В первые месяцы войны на хранение в Архив было принято большое количество документальных материалов. В начале июля Г.А. Князев направил рапорт с информацией о состоянии дел в Архиве академику-секретарю Отделения истории и философии А.М. Деборину. На 31 декабря 1941 г. уже насчитывалось 724 фондов, за этот год было отсистематизировано и описано свыше 10000 ед. хранения6 .

Начало войны поставило вопросы сохранности в новую плоскость. Первочередными задачами стояли: охранение материалов от случайностей военного времени, как на местах их постоянного хранения, так и путем эвакуации, прием материалов от эвакуированных учреждений АН, академиков и других ученых, срочная инвентаризация материалов и перемещение их внутри хранилищ, а также работы по мероприятиям МПВО. С 1 июля сотрудники несли ежедневные круглосуточные дежурства по Архиву 7 . При этом надо учесть, что эти срочные и требовавшие большого напряжения сил работы проводились неполным составом, так как сотрудники выбыли в ряды РКК, Народного ополчения и на выполнение оборонных работ. За этот период была проведена эвакуация наиболее ценных документов Архива, проведено обследование всех архивохранилищ институтов с точки зрения обеспечения сохранности, где были даны консультации по вопросам хранения и эвакуации материалов8 . В июле 1941 г. из Ленинграда вместе с Эрмитажем в эвакуацию в Свердловск было отправлено 30 ящиков особо ценных материалов9 .По состоянию на 21 июля 1941 г. в Архиве имелось до 3000 м погонной длины полок с научными материалами и деловой документацией учреждений АН и архивными фондами академиков и других ученых. Находившиеся в Архиве АН в Ленинграде документы были распределены на 3 группы в порядке очередности для проведения эвакуации: 1) имеющие большое научное и историческое значение (около 60 тонн); 2) имеющие оперативное и справочное значение, среди них отчетные сведения и личные дела сотрудников АН (около 50 тонн); 3) печатные материалы: основной архивный материал изданий Академии наук за 200 с лишним лет, архивно-справочная библиотека и графический материал (около 10 тонн)10. В сентябре Архиву было предложено эвакуировать наиболее ценные материалы из Ленинграда11. Они были вывезены в эвакуацию вместе с ценностями Эрмитажа в ящиках, предоставленных директором Эрмитажа И.А. Орбели (практически повторялась ситуация периода Первой мировой войны). Архив действовал даже во время блокады. Усилиями архивистов Академии наук документы были сохранены, и до сих пор используются исследователями.

Оставшиеся ценные материалы были перемещены в целях безопасности с верхнего этажа вниз. Фонды Архива были кроме того пополнены в течение войны.

В течение тяжелой зимы 1941-1942 гг. Архив в Ленинграде не прекращал своей работы. Академик И.Ю. Крачковский в докладной записке на имя президента АН СССР В.Л. Комарова в августе 1942 г. писал, что поддержание деятельности Архива, его Ученого совета и Комиссии по истории Академии «на исключительной высоте является выдающейся заслугой Директора Архива Г.А. Князева, стойко сохранявшего свой пост при самых трудных условиях. Помимо текущей работы и напряженной деятельности по охране и описанию поступавших в Архив в очень большом количестве материалов научная работа не прерывалась ни на один день. Был прочитан ряд ценных докладов, подготовленных для большой истории Академии, которая закончена обработкой в намеченные сроки, и несколько сообщений по актуальным вопросам русско-английских и русско-американских научных связей.»12 . 20 октября 1941 г., несмотря на холод в Ленинграде (приходилось работать в перчатках), в Архиве состоялось научное заседание Комиссии по истории АН СССР с докладом И.А. Андреева о первых контактах Академии наук с американскими учеными в ХУШ веке. Следующее заседание состоялось 18 ноября 1941 года, на котором И.И. Любименко был сделан доклад на тему о новых формах исторической работы в Англии в 1920-1940 гг.13

В это время были получены рукописи научных трудов и другие рукописные архивные материалы, сданные в Архив на хранение эвакуировавшимися академиками и другими учеными, а также материалы, оставшиеся после смерти ученых. Работа Архива велась по трем линиям. Первая - выявление, собирание и сохранение рукописного наследства ученых. Вторая - охранение самого архива, требующая от небольшого коллектива значительного напряжения. Третья - текущая архивная научная и научно-техническая работа.

После начала войны в 1941 г. Архивом были спасены научные архивные и оперативные материалы Пулковской Обсерватории, откуда незадолго до ее пожара от вражеских снарядов, они были вывезены. Старшие научные сотрудники Архива Л.Б. Модзалевский и П.М. Стулов несколько дней работали там. Большую работу в 1941 г. провели сотрудники Архива по систематизации и описанию полученных материалов14 . Среди них были документы В.Я. Струве, Ф.А. Бредихина, О.А. Баклунда и др. В Архив в этот период также поступили имеющие большую ценность личные фонды: А.П. Семенова-Тян-Шанского, Ф.Ю. Левинсон-Лессинга, Н.С. Курнакова, П.П. Лазарева, И.М. Губкина. С начала июля шел огромный прием документов в Архив на временное и постоянное хранение из учреждений и от ученых, всего в 1941 г. Архивом было принято 16054 ед. хранения15 .

«К счастью, при артиллерийских обстрелах Ленинграда снаряды так и не попали в здание архива, хотя стекла не уцелели. Окна закрыли досками, и в октябре 1941 г. в читальном зале установили печь. В ноябре и декабре было особенно холодно. Все сотрудники собрались в одну комнату, где топилась печь. М.В. Крутикова, Л.Б. Модзалевский, П.М. Стулов, В.П. Костигова, А.П. Свикуль продолжали работать с документами. В конце декабря 1941 г. С.А. Шахматова прислала записку, что прийти на работу не в силах, вместе с сыном умирают от голода. Ее коллеги, получавшие мизерный блокадный паек, собрали, что смогли. Но поздно.… В конце зимы Л.Б. Модзалевский так сильно ослабел, что не смог самостоятельно передвигаться. Тогда И.С. Лосева и А.В. Цветникова перевезли его на ручной тележке с Васильевского острова в стационар, организованный для ученых в гостинице «Астория». Благодаря этому он выжил»16 .

«Январь 1942 г. Холод и голод. Но 6 января 1942 г. в Архиве идет заседание Ученого совета. Проводит И.Ю. Крачковский. Делает доклад Князев Г.А. Во время заседания начался обстрел. Академик И.Ю. Крачковский не прерывает заседания. П.М. Стулов хотел сидеть, но не мог и ушел. Его видели в последний раз. Выступали А.И. Андреев и И.Н. Любименко.

Но в Архиве работа продолжалась. Прежде всего, надо было собирать документы. Спасли Архив С.А. Жебелева, как раз в то время, когда его воспитанница начала его сжигать. Его перенесли на плечах в Архив А.В. Цветникова и И.С. Лосева.

В 1942 г. умерли А.А. Ухтомский и Щербатской. Их материалы также перенесли в Архив и здесь разобрали.»17 . За работу в годы войны сотрудники Архива Мария Владимировна Крутикова и Лев Борисович Модзалевский были награждены орденом «Знак почета» и медалью «За оборону Ленинграда»18 .

25 октября 1941 г. Совет по эвакуации при СНК СССР разрешил эвакуировать из Ленинграда 1100 научных сотрудников с членами семей19 . Но только в августе 1942 г директор Архива Г.А. Князев был эвакуирован из Ленинграда в Боровое20 , Л.Б. Модзалевский в Елабугу21 .

В связи с осадным положением, воздушными налетами и наступлением немецких войск на Москву, в результате чего многие институты эвакуировались, в МОА были свернуты некоторые направления архивных работ. Стояла главная задача – сохранить документы: сверх плана были проведены работы по эвакуации документальных материалов Академии наук. В связи с военным временем директором Архива АН СССР заведующему Московским отделением Архива было дано указание все вопросы, не терпящие отлагательства, решать самому в свете общих указаний правительства, партии и Президиума АН. В исключительных и срочных случаях необходимо было консультироваться с руководством Академии наук или ГАУ22 . Г.А. Князев дал указание заведующему МОА принять все меры к надежной охране наиболее ценных научных и деловых материалов в учреждениях, а также выделять не подлежащие хранению не ценные материалы и, по утверждению ГАУ НКВД отборочных списков, уничтожать их, не допуская неорганизованного уничтожения материалов на местах 23 .

Сразу же после начала Великой Отечественной войны 6 июля 1941 г. ушел на фронт добровольцем заведующий МОА Филлип Дмитриевич Гетман, который после контузии 8 мая 1942 г. вновь вернулся в Архив. Исполняющей обязанности зав. МОА была назначена Зинаида Николаевна Нагорова. 28 июля в МОА поступила на должность ученого архивиста А.Н. Прокофьева. 16 октября 1941 г. уехала из Москвы З.Н. Нагорова (вернулась в МО ААН 20 мая 1942 г.), в МОА осталась одна Александра Николаевна Прокофьева.

С начала войны МОА продолжало работу по традиционным направлениям архивной деятельности. Было принято на хранение большое количество документальных материалов. С начала июля шел огромный прием документов на постоянное и временное хранение. Московским отделением было принято только в течение июля 1055 ед. хранения, 212 связок, 5 ящиков и 1 мешок документов от 15 учреждений и отдельных лиц24 .

После принятого 16 июля 1941 г. правительственного решения об эвакуации АН СССР началась подготовка к эвакуации документальных материалов в последних числах июля. Из ГАУ НКВД были даны общие установки, которыми было необходимо руководствоваться при отборе материалов для эвакуации по описям. Эти материалы были упакованы в 36 ящиков для отправки в Казань. В связи со срочностью эвакуации (за 4 часа нужно было уложить 16 ящиков и забить все 36) подробных описей на все отправляемые материалы составить не удалось. Были написаны лишь накладные на каждый ящик, один экземпляр которой клался в ящик, второй был передан начальнику Секретариата Академии наук Дорофееву, который был ответственным за архивные материалы, как в дороге, так и в Казани. Третий экземпляр был оставлен в МОА. Все основные материалы для наведения биографических справок были отправлены в Казань. После осуществления эвакуации архивных материалов МОА переключило свое внимание на обследование сети учреждений АН и помощь им в организации условий хранения архивных материалов в военное время.

МОА в 1941 г. по инспекторско-инструкторской работе было проведено 335 обследований учреждений. Были получены архивные материалы А.Н. Северцова, отдельные документы других ученых и материалы учреждений Академии наук (2246 ед. хранения, 32 связки, 2 корзины). Целый ряд институтов и учреждений АН, не имевших помещений, безопасных в пожарном отношении, передало на временное хранение в Московское отделение наиболее ценные архивные материалы (около 6000 ед. хранения).

В связи с военным временем и большой опасностью пожаров была проведена работа по выделению материалов, не подлежащих хранению. Было выделено 3596 ед. хранения из 21 фонда. Списки дел, выделенных в макулатуру, утверждались академиком А.М. Дебориным, назначенным Президиумом АН СССР, а после его отъезда в Казань членом-корреспондентом А.Д. Удальцовым. ГАУ НКВД в военный период 1941 г. отборочные списки и акты на уничтожение не утверждались. Выделенные в макулатуру дела были сожжены в присутствии сотрудников МОА в котельной Академии наук.

Московским отделением были разосланы телефонограммы о немедленном предоставлении в МОА учетных описей на материалы, еще не сданные в Архив АН, и актов на материалы, подлежащие уничтожению. Было проведено обследование институтов и учреждений, на основании чего были составлены директивные письма о принятии необходимых мер по обеспечению сохранности архивов при эвакуации и от воздушных налетов, с предложением переместить материалы в более безопасные места - подвалы. К августу 1941 г. в МОА осталось около 35000 ед. хранения. Велась работа по обеспечению сохранности архивных материалов в учреждениях системы АН. Эвакуированы были подлинные протоколы заседаний, приказы и распоряжения, годовые планы и отчеты, материалы по личному составу (10200 ед. хранения личных дел), личные фонды ученых (братьев Ковалевских, А.П. Богданова, Н.Я. Демьянова, А.Н. Северцова, Н.М. Кулагина, Н.К. Кольцова), учетные документы и справочная картотека по Комакадемии. 12-14 июля сотрудник МОА посетил 6 учреждений АН, готовившихся к эвакуации и находившихся в Старо-Монетном и Пыжевском переулках. Было установлено, что в пяти институтах выделение макулатуры было проведено довольно благополучно и только в СОПС уничтожены стенограммы заседаний за 1939-1940 гг.25 И.о. зав. МОА З.Н. Нагорова почти каждую неделю сообщала в ГАУ о положении дел с эвакуацией документов Академии наук. По состоянию на 13 сентября уже 12 учреждений сдали наиболее ценные в историческом отношении материалы на временное хранение в МОА, 2 института наиболее ценные материалы вывезли из Москвы, 8 учреждений выделили документы, не подлежащие хранению, в макулатуру26 .

В сентябре МОА было подготовлено первое директивное письмо о принятии необходимых мер по обеспечению сохранности документов, которое, к сожалению, не было разослано Секретариатом АН по институтам и учреждениям. И 16 октября 1941 г. произошло массовое уничтожение документов.

Второе директивное письмо было передано из МОА заместителю Уполномоченного Президиума АН СССР С.М. Файланду 22 октября и только 25 ноября оно было разослано через спецчастъ, то есть тогда, когда в институтах остались лишь уполномоченные, большинство которых было незнакомо с положением архивных дел. В это время были уничтожены документы ОТН, Института математики, Академстроя, ИОХ, КЭИН27 , Института права, Энергетического института, Института философии, Института эволюционной морфологии, Института экономики и др. Материалы Института мирового хозяйства и мировой политики погибли во время пожара от немецкой зажигательной бомбы 22 июля 1941 г. Все архивные материалы Московского отделения Архива АН СССР были сохранены полностью. Вице-президентом акад. Е.А. Чудаковым 28 октября из Казани было направлено письмо в Москву С.М. Файланду, где указывалось, что во избежание случаев, когда руководители учреждений АН при выезде из Москвы не вывезли архивов, необходимо контролировать выезд из Москвы учреждений вместе с текущими делами и архивами28 . В то же время телеграммой из Казани Вице-президент акад. О.Ю. Шмидт требовал отправить все подлинные протоколы общих собраний Президиума и отчеты за все годы, так они были необходимы для текущей работы Президиума29 .

Всю работу по Архиву выполняла оставшаяся одна А.Н. Прокофьева, которая также дежурила круглые сутки в помещении МОА. В своей докладной записке акад. О.Ю. Шмидту от 12 декабря 1941 г. она написала: "16/Х архив и меня забыли. Никому и в голову не пришло дать каких бы то ни было распоряжений. Не позвали на собрание, где всем предлагали эвакуироваться каким угодно способом. Случись беда, архив мог бы погибнуть. Вопрос об эвакуации Московского отделения Архива АН не раз был поставлен т. Нагоровой и мною перед т.т. Светловым, Молодовым и Филипповым."30 . Г.А. Князев, отправив в МОА несколько писем, и получив некоторые из них обратно с почтовой справкой "Московская Академия выбыла неизвестно куда", запросил Казань и Куйбышев31 . 15 декабря А.Н. Прокофьева ответила, что Архив находится в Москве и продолжает свою работу по сохранению научных материалов и приему на временное хранение архивов учреждений системы АН, и что часть Архива была вывезена в Казань32 .

По поводу полученного в 1941 г. фонда академика И.М. Губкина заведующим МОА 20 августа 1942 г. была подготовлена докладная записка в Президиум АН СССР об использовании документов фонда для нужд обороны33 .

Научный коллектив Архива был достаточно стабильным, так что даже военный период не разметал архивный штат, и большинство оставшихся в живых научных сотрудников Архива продолжали после войны работать в его стенах.




1 СПбФ АРАН. Ф.929. Оп.2. Д.93. Л.74.

2 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.69. Л.1-4,6.9,12об.,20,22.

3 Архив РАН. Ф.410. Оп.1а-1941. Д.336. Л.3,13. Ф.396. Оп.1-1941. Д.22. Л.11.

4 АРАН. Ф.2. Оп.6. Д.31. Л.195.

5 Архив РАН. Ф.411. Оп.30. Д.634. Л.9,10.

6 Архив РАН. Ф.2. Оп.1-1942. Д.35б. Л.81. СПбФ АРАН. Ф.7. Оп.1. Д.399а. Л.4.

7 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.82. Л.51,54об.,57. Оп.1-1942. Д.35б. Л.81. СПбФ АРАН. Ф.7. Оп.1. Д.399а. Л.4.

8 СПбФ АРАН. Ф.7. Оп.1. Д.399а. Л.2-3.

9 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.82. Л.42.

10 Архив РАН. Ф.2. Оп.1-1942. Д.140. Л.4-4об.

11 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.82. Л.50об.

12 Архив РАН. Ф.277. Оп.3. Д.98. Л.2-3.

13 Архив РАН. Ф.596. Оп.3. Д.212. Л.10.

14 Архив РАН. Ф.596. Оп.4. Д.17. Л.1.

15 Архив РАН. Ф.2. Оп.1-1942. Д.35б. Л.80. СПбФ АРАН. Ф.7. Оп.1. Д.399а. Л.3.

16 Левшин Б.В. Первый научный архив России. // Вестник Российской Академии наук. 1995. Том.65. № 3. С.249.

17 Архив РАН. Ф.7. Оп.1. Д.273. Л.40-64.

18 Архив РАН. Ф.411. Оп.33. Д.52. Л.3; Оп.37. Д.1064. Л. 9,118.

19 Левшин Б.В. Академия наук СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1966. С.16.

20 Архив РАН. Ф.2. Оп.1-1942. Д.145. Л.1-2.

21 Архив РАН. Ф.411. Оп.37. Д.1064. Л.118.

22 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.82. Л.36-38об.

23 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.82. Л.40об.-41.

24 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1940. Д.74. Л.1об.-3об.

25 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.75. Л.38-38об.

26 ГАРФ. Ф.5325. Оп.10. Д.646. Л.49-53.

27 ГАРФ. Ф.5325. Оп.10. Д.646. Л.61,65,71.

28 Архив РАН. Ф.2. Оп.1а-1941. Д.207. Л.126.

29 Архив РАН. Ф.2. Оп.1а-1941. Д.207. Л.125.

30 Архив РАН. Ф.7. Оп.1-1941. Д.75. Л.51-51об.

31 Архив РАН. Ф.2. Оп.1а-1941. Д.209. Л.108. Д.210. Л.15.

32 Архив РАН. Ф.2. Оп.1а-1941. Д.210. Л.13. Ф.7. Оп.1-1941. Д.57. Л.53.

33 Опубликовано: Наука и ученые России в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945. Очерки. Воспоминания. Документы. Составление: Беляев Е.А., Осипова Н.М., Шитиков Е.А. М., 1996. С.273-274.