Страница №70

Глава III

ПОСЛУШНАЯ СТИХИЯ

Запреты и ограничения

Общественная деятельность в России, как и во всем мире, всегда имела известные пределы. Начиная с ХVIII в., законодательство об обществах и союзах предусматривало запрет на создание организаций, преследующих противозаконные цели и представляющих опасность для российских граждан. Вспомним, что в советских законах 1920-х гг. это требование было конкретизировано следующим образом: «В утверждении устава должно быть отказано, если цели и методы деятельности общества или союза противоречат законам Союза ССР или РСФСР. Не подлежат утверждению уставы обществ, угрожающих общественному спокойствию и безопасности, возбуждающих национальную рознь и вражду, ставящих целью изучение и развитие мистики (оккультизма, спиритизма и т.п.), а также ставящих перед собой неясные или неопределенные цели»1.

Между тем, как показывает исторический опыт, вопреки этим требованиям и несмотря на преследования и наказания, организации подобного рода в России периодически возникали и вели жизнь, по возможности скрытую от глаз государства. Создание тайных обществ и союзов стало одной из первых и самых стойких традиций российской общественной деятельности.

Она нашла продолжение и в период, которому посвящено наше исследование. В 1990-е гг. достоянием гласности стали факты создания подпольных антипартийных, антикоммунистических организаций, читатели смогли познакомиться с историей запрещенных мистических организаций и религиозно-философских орденов, которые активно работали в нашей стране в 1920-е гг.2 По мере открытия секретных архивных фондов (в частности, ОГПУ), вероятно, появится возможность серьезного изучения широкого пласта запрещенных общественных организаций.

Однако помимо объединений, носивших антигосударственный или контрреволюционный характер и запрещенных в законодательном порядке, значительное число других обществ и союзов оказалось вне сферы легальных общественных организаций. Попробуем разобраться, как и почему это произошло.

Прежде всего, необходимо сказать о заметном сужении общественно-политического пространства в послереволюционной России. В начале 1920-х гг. на нем совершенно определенно обозначились «участки», закрытые для активной общественной самодеятельности.

В первую очередь была исключена свобода политической деятельности. Ликвидация многопартийности и превращение Коммунистической партии в правящую партию сделало невозможным создание каких-либо иных политических организаций и осуществление политической деятельности вне рядов РКП(б). На непродолжительное время и в ограниченных размерах было допущено свободное экономическое предпринимательство, но экономика в целом оставалась «командной высотой» государства. С отделением церкви от государства была ограничена, а затем и фактически запрещена деятельность религиозных объединений.

Таким образом, при всей видимости широты представленных в общественных организациях интересов, по меньшей мере три наиболее важные сферы стали недоступны для свободного освоения общественностью – это идеология, экономика и религия. Тем самым возможности негосударственной деятельности были существенно урезаны.

Соответственно, ограничения коснулись и отдельных слоев населения России. Самые серьезные подозрения властей вызывали общественные организации, созданные представителями интеллигенции. По этой причине наиболее активные деятели науки и культуры в августе 1922 г. были высланы из страны или отправлены в Сибирь. Жестоким гонениям и преследованиям подвергались священнослужители. Фактически не получили права на создание собственных организаций и широкие слои крестьянства.

В этой связи уместно вспомнить, что особенно популярной и широко распространенной в 1920-е гг. была идея создания Крестьянского союза. Сегодня этот вопрос уже достаточно полно освещен в исторической литературе3. История же его такова.

В 1921 г. заместитель наркома земледелия Н.Осинский (В.Оболенский) обратился по этому поводу к В.И.Ленину. В своей записке к вождю он указывал на опасность организации крестьянства помимо и против воли пролетариата и предлагал согласиться на создание Крестьянского союза, аналогичного организации Коммунистического союза молодежи, т.е. формально беспартийного, но находящегося под «идейной и организационной гегемонией РКП». Ленин счел предложение Осинского преждевременным, но рекомендовал опросить членов ЦК. В их ответах в свою очередь прозвучали опасения, что такая организация составит конкуренцию Коммунистической партии или очень скоро сама превратится в партию, что потянется к власти, что удержать такой союз партия сейчас не в силах и т.п. В декабре 1921 г. пленум ЦК партии обсудил повторное предложение Осинского, но признал его несвоевременным и отклонил.

В последующее время вопрос о Крестьянском союзе во властных верхах не обсуждался, хотя идея крестьянской организации была жива, а в конце 1920-х гг. даже активно возрождалась.

В письме заместителя председателя ОГПУ Г.Ягоды на имя секретаря ЦК ВКП(б) В.М.Молотова в 1927 г. сообщалось: «... Наряду с раскрытием на Украине «Мужицкой партии», ОГПУ была раскрыта в Москве инициативная группа по созданию «Всероссийского Крестьянского союза». В марте и начале апреля 1927 г. нами были арестованы активные участники этой инициативной группы. При обыске были обнаружены некоторые материалы, характеризующие политическую и практическую деятельность группы... Следствием установлено, что группа начала вести свою работу с 1925 года ...»4. Открытые призывы к организации Крестьянского союза в этот период отмечались повсеместно. В письмах «Крестьянской газете» звучало: «Дайте крестьянству их союз, то есть Крестьянский, и мы будем знать, что вы за нас!»5 Крестьяне интересовались, почему у рабочих есть и партия, и профсоюзы, а мужику в союзе отказано. Комитеты крестьянской взаимопомощи, существовавшие на селе, при этом не вспоминались: большинство крестьян видели в них только обузу для себя. В программах сторонников Крестьянского союза предусматривалось, например, «устанавливать государственные цены на сельхозпродукты, учитывать стоимость крестьянского труда, вести переговоры при перевыборах в отношении пропорционального представительства крестьянских делегатов в центральных органах власти»6. Со временем стали все более жестко формулироваться политические требования, звучали призывы отказаться от однопартийной политической системы: «Нам нужен крестьянский союз, иначе мы погибнем. Пока у власти сидят коммунисты, до тех пор не будет настоящих порядков. Нужно иметь такую власть, в которой были бы представлены все политические направления»7.

Попытки крестьян объединиться активно пресекались органами Государственного Политического Управления. К началу массовой коллективизации с идеей создания крестьянской организации было полностью покончено.

В начале 1920-х гг. на фоне почти массового оттока трудящихся из партии, профсоюзов, комсомола наблюдаются попытки создания альтернативных общественных объединений.

В 1921-1922 гг. Коммунистическая партия столкнулась, например, с идеей создания особой женской организации или даже женской партии. Подобный замысел был не новым для России: как известно, на рубеже XIX–ХХ вв. существовали многочисленные всероссийские объединения женщин. Однако, когда Отдел по работе среди женщин ЦК партии стал получать сведения о том, что почти повсеместно ширится женское движение, в губерниях создаются женские Советы, «бюро и тройки», а женщины «захватывают власть»8, такая самодеятельность была осуждена Коммунистической партией и объявлена недопустимой.

Появлялись и другие сообщения. В сводках Информационного отдела ОГПУ за 1926 г. цитировались письма демобилизованных красноармейцев, в которых речь шла о необходимости создания особого Красноармейского союза9.

Подобные идеи были вызваны к жизни первыми отрицательными последствиями введения нэпа (безработицей, особенно среди женщин и молодежи, усилением социальной дифференциации в деревне, дефицитом товаров). Они объективно вели к созданию организаций с ярко выраженной функцией защиты экономических, социальных и правовых интересов людей. Именно такая направленность общественных объединений и вызвала наибольшие опасения властей, что привело в итоге к недопущению этих видов деятельности. Защита правовых и экономических интересов граждан общественными организациями позднее была запрещена и в законодательном порядке10.

С принятием в 1922 г. первого юридического документа об обществах и союзах количество нелегализованных организаций стало заметным. Более того, обязательное условие допустимой общественной деятельности – соблюдение Конституции и законов РСФСР – сразу же перестало быть единственным. Гораздо большее значение для общественных организаций приобрели требования политической благонадежности и идеологической выдержанности в работе, что явилось закономерным следствием осуществления политического и идеологического контроля в стране.

На этом основании в 1920-е гг. были отклонены (или отложены на неопределенный срок) заявления многих обществ и союзов. Автору этой книги удалось выявить более 120 таких случаев,_относящихся в основном к 1922–1923 гг.*

Осенью 1922 г. НКВД совместно с ГПУ дали первые отрицательные ответы на заявления обществ, просивших разрешить их открытую деятельность.

В числе таких организаций оказалась Вольная Академия Духовной культуры. В заключении Наркомпроса по поводу регистрации этой организации говорилось, что создание такого общества является безусловно нежелательным, вследствие _чего Наркомпрос решительно возражает против утверждения устава11. Не был утвержден и устав Вольного Содружества Духовных течений, которое, по заключению Главнауки, не представляет научного характера, а ставит своей целью общение и сближение представителей религиозных и духовных течений12. В то же время «ввиду наличия антиконституционных целей» были отклонены уставы «Армии спасения» – международной религиозно-филантропической организации, и Христианского Союза «Маяк»13. Нескольким организациям было отказано «по политическим соображениям». Среди них оказались Теософическое общество, Еврейское общество по охране здоровья еврейского населения, Тургеневское научно-литературное общество14.

Длительная переписка сопровождала решение вопроса об утверждении устава Московского вегетарианского общества. Оно было основано еще в 1909 г. В 1922 г. инициативная группа подала необходимые документы и заявление в НКВД с просьбой о воссоздании общества. 11 октября 1922 г. ГПУ в своем письме попросило НКВД «по политическим соображениям в утверждении такового устава отказать»15. Председатель Совета Московского вегетарианского общества В.Чертков письменно обратился к заместителю Председателя Совнаркома РСФСР Л.Б.Каменеву с просьбой о поддержке создаваемого общества. Это письмо было возвращено в НКВД с резолюцией Каменева следующего содержания: «Следовало бы выкинуть (из устава? – И.И.) все, что надо, а остальное утвердить. Пусть едят траву. Л.Каменев»16. Вегетарианское общество в официальном порядке так и не было зарегистрировано. Более того, в 1923 г. оно оказалось в своеобразном «черном списке», разосланном в губернские отделы с целью предотвращения создания на местах ряда нежелательных организаций. НКВД включил в него, помимо Вегетарианского общества, Вольную Академию Духовной культуры, Армию спасения, Христианский Союз «Маяк», Всероссийский Союз поэтов, Общество русских врачей в память Пирогова, Российское Теософическое общество17. Однако, по сведениям, поступавшим в НКВД, вплоть до 1929 г. вегетарианское Общество оставалось фактически действующим18.

Причиной отказа многим обществам стал социальный состав их учредителей. В 1922–1923 г. не были утверждены уставы Русского историко-художественного и археологического общества «ввиду наличия компрометирующего материала на учредителей общества»19, Московского археологического общества»20, Всероссийского общества счетоводов им. Езерского «ввиду антисоветского и уголовного характера части состава учредителей»21, Комитета по увековечению памяти Г.В.Плеханова, учредители которого состояли из деятелей меньшевизма22. В 1924 г. было закрыто Владимирское научное общество по изучению местного края «вследствие общей политической неблагонадежности состава учредителей»23.

Примечательна в этом отношении история Московского математического общества, вопрос об утверждении устава которого решался в 1922 г. В письме за подписью Г.Ягоды 11 октября 1922 г. ГПУ просило НКВД отказать в утверждении устава этого общества «по формальным соображениям». Разъясняя свою позицию в письме от 20 ноября 1922 г., ГПУ сообщало, что «на членов исполнительного органа общества Егорова Дмитрия Федоровича и Костицина Владимира Александровича имеется компрометирующий их материал, характеризующий их как крупных антисоветских деятелей, а потому СО ГПУ просит указанных лиц, не возражая против утверждения устава общества, из числа членов исполнительного органа общества, а также из членов такового, как антисоветский элемент отвести»24. По всей видимости, члены-учредители Математического общества не удовлетворились таким ответом и в целом этим решением, поскольку спустя некоторое время устав общества был утвержден, а названные профессора остались в составе правления общества, Егоров был даже его председателем. Правда при этом им неоднократно приходилось доказывать, что они, оставаясь в обществе, «своего положения для политических целей не используют»25.

В начале 1920-х гг. не допускалась деятельность обществ, чьи цели совпадали с задачами государственных органов. На фоне существования обществ содействия органам власти такое решение выглядит более чем странным. Тем не менее по этой причине в 1923 г. не был утвержден устав Общества теоретической и практической педагогики ввиду того, что «общество намечает функции, выполняемые органами Наркомпроса»26. В 1925 г. было отказано обществам «Культурной смычки» и «Пахарь знания». При этом последнее прямо заявляло в своем уставе, что «общество «Пахарь знания» ставит своей целью широкое и планомерное содействие РКП, профсоюзным, государственным, административным и хозяйственным, кооперативным и просветительным органам в их работе среди крестьянства в деревне и среди рабочих на фабриках и заводах»27. Секретный отдел ОГПУ предложил согласовать вопрос об утверждении устава этого общества с Московским Комитетом РКП(б). В записке Агитационно-пропагандистского отдела ЦК РКБ(б), направленной лично наркому А.Г.Белобородову, говорилось: «Устав нового общества – «Пахарь знания» – считаем политической нелепостью. Новое общество пытается заменить собой партию, профсоюзы, и Соввласть – всех сразу»28.

В ряде поступивших заявок НКВД усмотрел противоречие законам Советской власти. В ответах ОГПУ отмечалось, что намеченная деятельность Московского общества ответственных бухгалтеров не соответствует законам о профсоюзах29, цели Общества архитекторов Юго-востока России противоречат декрету от 3 августа 1922 г.30, цели союза арендаторов государственных аптек противоречат законам Советской власти о народном здравии31. По предложению Наркомата здравоохранения было также отказано в учреждении Общества по борьбе с проституцией32.

В начале 1920-х гг. отмечались случаи отказов объединениям, цели которых осуществлялись другими, аналогичными организациями. В закон об общественных организациях это условие войдет лишь в 1928 г. Между тем уже в 1922–1926 гг. по этой причине было отказано многим обществам: Российскому обществу голубеводства в связи с наличием общества птицеводства33, кассам взаимопомощи студентов вузов и рабфаков ввиду учреждения студенческих землячеств34, Всероссийскому Аэроклубу, поскольку уже был утвержден устав Общества друзей воздушного флота35, Всероссийскому союзу молодых филателистов, которому предлагалось слиться с существующим Обществом филателистов36, Юго-восточному обществу любителей радиотелеграфа и телефона ввиду утверждения Всероссийского общества радиолюбителей37, Обществу строителей пролетарского кино в связи с утверждением устава Общества друзей советского кино38, Обществу «Современная Россия» ввиду наличия достаточного количества объединений писателей39, Всероссийскому «Цеху поэтов» по причине наличия целого ряда уже утвержденных писательских организаций40, Обществу содействия заочному обучению, поскольку уже есть Общество «Долой неграмотность»41 и другим.

Встречались и иные причины отказов в регистрации. Так, в 1923 г. НКВД отклонил заявление инициаторов создания Архангельского фотографического общества «ввиду стратегического значения г. Архангельска и губернии»42. В 1924 г. было отказано в утверждении устава Общества междупланетных сообщений «вследствие недостаточной квалифицированности научных сил, составляющих инициативную группу общества»43. Тогда же НКВД отказал учредителям Общества покровительства животным «ввиду нецелесообразности организации такового типа общества, которое не обещает выявить свою деятельность в чем-либо реальном»44.

Достаточно много заявлений было отклонено «по формальным соображениям». Так было указано в ответах НКВД, например, Польскому научно-техническому обществу45, Обществу активных русских антимилитаристов империалистической войны 1914–1917 гг.46 Русскому антропософическому обществу было отказано «ввиду неясно намеченных целей»47.

Встречались и другие, весьма путаные ответы. Общество русских врачей в память Н.И.Пирогова, существовавшее с 1883 г., в ноябре 1922 г. получило такое заключение ГПУ: «Ввиду того, что Пироговское общество врачей не представляет из себя какой-либо научной ассоциации, а является лишь общественно-практическим объединением, преследующим профессиональные интересы, ГПУ просит в утверждении устава отказать»48. Однако истинная причина отвода этой организации, видимо, была в чем-то другом. Вспомним, что Пироговское общество русских врачей было упомянуто среди тех организаций, которые ГПУ предлагало решительно запретить49.

Причину отрицательного ответа НКВД в отношении многих организаций установить не удалось, но официальный отказ в их делах сохранился. Вот несколько таких организаций: Русское общество металлического дирижабля системы Циолковского50, Всероссийское морское общество51, Всероссийское общество еврейской трудовой молодежи «Геховер»52, Общество взаимопомощи торговцев г. Саратова53, Российское общество ученых по изысканию и производству новых продуктов питания54, Союз оказания помощи греческим гражданам, проживающим в Турк-республике55, Московский лингвистический кружок56, Общество русско-японской взаимопомощи57, Международное общество «Иностранные друзья русских детей»58, Русско-американский клуб59, Общество деревенской торговли60, Общество оздоровления быта населения Казакстана61, Фотограмметрическое общество62, Русское горное общество63, Всероссийское литературно-драматическое и музыкальное общество им. А.С.Пушкина64 и другие.

Деятельность местных органов НКВД по надзору за общественными организациями осветить труднее. Но как показывают архивные документы, губернские отделы ГПУ и НКВД при регистрации новых организаций действовали достаточно самостоятельно и лишь в редких случаях обращались за инструкциями в центральное ведомство. Отрицательные решения принимались и здесь.

В 1922 г. Екатеринбургский исполком сообщал в Москву об обществах, не зарегистрированных на основании инструкции от 10 августа 1922 г. Среди них были названы: Уральская литературная ассоциация (УЛИТА), Кружок любителей астрономии, Общество русско-германского сотрудничества65. В 1924 г. Сибирское краевое административное управление отвечало на запрос из Москвы о наличии в крае отделений некоторых запрещенных обществ или подобных им по характеру деятельности. Список НКВД включал 6 организаций: Московское общество сельского хозяйства, Общество русских врачей в память Пирогова, Всероссийское общество счетоводов им. Езерского, Всероссийский союз молодых филателистов, Общество экспериментальных психологических исследований при 1 МГУ и Владимирское научное общество по изучению местного края. Этим организациям НКВД отказал по причине «политически сомнительной репутации большинства членов-учредителей этих обществ и вытекающей отсюда нежелательности объединения деятельности упомянутых обществ в республиканском масштабе»66. В своем ответе Сибирское управление сообщило, что в крае имеется 6 аналогичных обществ: Омское центральное сельскохозяйственное общество, Омское медицинское общество, Общество работников учета, Общество филателистов, Омское психоневрологическое общество и Общество краеведения по Омскому округу67. Надо полагать, что эти организации были закрыты.

Неясной осталась судьба организаций, рассмотрение дел которых было отложено в начале 1920-х гг. Среди них: Кавказское астрономическое общество, Общество по изучению детской дефективности и беспризорности и по борьбе с ними, Русское антропологическое общество, Кружок друзей камерной музыки, Всероссийская ассоциация изобретателей, Общество содействия евреям, эмигрирующим в Палестину, Медико-биологическое общество, Общество содействия развитию художественно-промышленной культуры, Московское гинекологическое общество, Культурно-просветительное иранское общество «Нашре-Моареф»68.

Затянувшееся рассмотрение их заявлений и долгие ожидания ничего не дали, и в официальном порядке эти организации, по всей видимости, так и не были учреждены.

Как видим, получить разрешение государственных органов на открытие общественной организации в 1920-е гг. было достаточно не просто. Соблюдение формальных и политических условий деятельности не всегда понималось обеими сторонами одинаково. Зачастую и выполнение всех обязательных требований общественными организациями не гарантировало утверждения их уставов. Даже факт регистрации в НКВД РСФСР не избавлял общественные объединения от непредвиденных санкций со стороны ЦК РКП(б), ОГПУ, НКВД или других государственных органов.